Гражданский голос

Настоящий документ ничего не устанавливает. Он не создаёт прав и не возлагает обязанностей, не наделяет полномочиями и не ограничивает их, ничего не разрешает и ничего не запрещает. Ни одно положение любого другого документа корпуса на нём не основано и не может на нём основываться.

Он объясняет и предполагает. Прочие документы корпуса описывают то, что есть, или устанавливают то, что должно быть. Настоящий говорит и о том, чего ещё нет: о ступенях, из которых не пройдено ни одной, и о возможностях, ни одна из которых не обещана. Раздел 18 перечисляет девять способов, которыми это может не состояться, раздел 19 - что построено и чего пока нет.

Обязательную силу имеют Декларация и Устав. При расхождении применяются они, а расхождение устраняется правкой настоящего документа. Толкование настоящего документа не может ни понизить гарантию человека, ни расширить полномочия народа или какого-либо его института.

Он может быть переписан или отозван целиком, и от этого не изменится ничего. Декларация, Устав, реестр, порядок голосования и принадлежность людей друг другу останутся теми же. Текст, который предсказывает, не должен нести на себе ничего, что рухнет вместе с несбывшимся предсказанием. Предложения к нему принимаются наравне со всеми (Учредительный период).

Принято говорить, что у людей нет способа быть услышанными. Это неточно, и неточность мешает увидеть настоящую проблему. Способов передать мнение наверх сегодня больше, чем когда-либо: петиции, письма депутатам, публичные слушания, процедуры публичного комментирования проектов актов, социальные сети, еженедельные опросы. Каналов избыток. Не хватает доказательства: сколько подписей поставлены живыми людьми, кого именно спросили в опросе, от людей ли пришли два миллиона комментариев.

Обратите внимание на устройство этого возражения. Оно не спорит по существу: оно не говорит «вы неправы», оно говорит «неизвестно, есть ли вы». И этого достаточно, чтобы не отвечать, не потеряв лица: адресат не отверг мнение людей, он усомнился в доказательстве, а сомнение выглядит осторожностью, а не пренебрежением.

Вот почему гражданский голос игнорируем. Не потому, что власть зла, а потому, что счёт сломан. В обязательной процедуре публичного обсуждения, которую в 2017 году проводила Федеральная комиссия по связи США, из более чем двадцати двух миллионов комментариев почти восемнадцать миллионов оказались поддельными - это установлено расследованием Генеральной прокуратуры штата Нью-Йорк, опубликованным 6 мая 2021 года, и подделывали обе стороны спора. Обесценились не подделки: обесценились все двадцать два миллиона, включая настоящие, и любое ведомство в любой стране получило законное основание не верить публичному вводу вообще.

Дальше будет хуже, и не по чьей-то злой воле: правдоподобный человеческий текст в любом количестве стал дешёвым, и отличить его от написанного человеком по самому тексту скоро будет нельзя. Различимым останется не текст, а его источник: подтверждён ли за высказыванием живой, единственный, добровольно высказавшийся человек. Именно это народ Earthlings умеет делать.

Поломок пять, они разной природы, и наш инструмент бьёт не по всем.

Агрегация. Выборы сжимают многообразие взглядов человека в один выбор раз в несколько лет, и позиция общества по отдельному вопросу представления не имеет вовсе. Горизонт. Решения с последствиями через тридцать лет принимают люди, чей горизонт - следующие выборы; у тех, кто ещё не голосует и ещё не родился, представительства нет ни в одной политической системе мира. Территория. Климат, налогообложение транснациональной прибыли, правила для искусственного интеллекта, пандемии, океан и атмосфера не решаются в границах одной страны, а координация государств буксует: за международное согласие никого не переизбирают. Обвал доверия к вводу. Подлинный общественный ввод стал неотличим от изготовленного, и обесценивается именно подлинник. Асимметрия организации. Двадцати компаниям, у каждой из которых на кону сто миллионов, организоваться легко; двадцати миллионам граждан, у каждого из которых на кону сто долларов, - невозможно, и концентрированный интерес побеждает распылённый почти всегда, независимо от того, кто прав, и независимо от формы правления (Мансур Олсон, «Логика коллективного действия», 1965).

Отсюда вывод, на котором стоит остальное: распылённое большинство проигрывает не потому, что его мало или оно неправо, а потому, что ему дорого собраться. Всё, что радикально удешевляет сбор, меняет исход. Пять поломок, дело Федеральной комиссии по связи и разбор Олсона - в приложении «Почему счёт сломан».

Ни одна из пяти поломок не создана злым умыслом. Представительство изобрели тогда, когда иначе было нельзя: миллионы людей физически не могли обсуждать общее без посредников, а честно сосчитать их голоса не было способа. Это работало и многого достигло. Одного оно не сделало: не дало людям способа выразить общую волю самим.

Всеобщая декларация прав человека в статье 21 говорит, что воля народа должна быть основой власти правительства; Международный пакт о гражданских и политических правах в статье 25 закрепляет право каждого гражданина принимать участие в ведении государственных дел; Устав ООН открывается словами «Мы, народы Объединённых Наций». Право признано, а процедуры, которой оно осуществлялось бы напрямую, нет - и признанное право, которое некому заявить, остаётся нормой без применения. Мы не считаем, что кто-то виноват. Мы считаем, что исчезла причина, по которой было нельзя.

Мы строим не ещё один способ высказаться. Мы строим измерительный прибор.

Разница принципиальна. Канал доставляет сообщение; их сегодня десятки, и ещё один ничего не изменит. Прибор устанавливает факт: столько-то подтверждённых уникальных людей ответили так-то на такой-то вопрос, и это можно перепроверить.

Быть услышанным сегодня может каждый. Быть посчитанным - никто.

И сразу оговорка, без которой это слово опасно. Прибор - это процедура, а не люди. Измеряется не человек: человек отвечает или не отвечает, по своей воле, и ответ принадлежит ему. Прибором мы называем порядок, которым ответы собираются и проверяются, - вопрос, срок, реестр, подпись, публикация. Народ не является инструментом ни для кого, включая себя самого: инструмент он строит, а не собой представляет. Иное противоречило бы статье 3 Декларации, где достоинство человека названо неприкосновенным, а человек - не средством.

Задача «сделать так, чтобы нас нельзя было не заметить» решалась в мире много раз. Пять свойств ниже выведены из разбора случаев влияния без полномочий - индексы и рейтинги, прекращённый рейтинг Doing Business, МГЭИК, стандарты интернета, ирландские гражданские ассамблеи, трибунал Рассела; разбор - в приложении «Влияние без полномочий». Инструмент, обладающий всеми пятью свойствами, игнорировать дорого; инструмент, у которого хоть одного не хватает, игнорируют бесплатно.

Первое. Он производит то, что нужно, и чего больше нигде не берут. Не «важное мнение», а данные или процедуру, отсутствие которых кому-то мешает работать.

Второе. Процедура видна целиком. Не только результат, но и как он получен: кто спрашивал, как звучал вопрос, кто мог отвечать, сколько ответило, как проверить счёт. Оспаривать нечего, когда видно всё.

Третье. Он работает регулярно и сопоставимо. Однократное измерение - новость; ежегодное измерение того же вопроса тем же способом - ряд, а ряд показывает движение, и с движением приходится считаться.

Четвёртое. Им одинаково пользуются все стороны. Инструмент, полезный одной стороне, - оружие, и его отвергают вместе со стороной. Инструмент, полезный обеим, - инфраструктура, и её берегут обе.

Пятое. Состав проверяем. Известно и подтверждаемо, что за измерением стоят живые уникальные люди, каждый из которых высказался один раз и добровольно.

Пятое свойство есть у нас и, насколько нам известно, больше ни у кого - ни у опросной компании, ни у платформы петиций, ни у социальной сети, ни у государства за пределами собственных выборов. Подтверждение уникальности без раскрытия личности - это то, ради чего построены паспорт и реестр, и единственное в конструкции, чего нельзя повторить, не построив того же самого. Первых четырёх свойств у нас пока нет. Они не изобретаются - они соблюдаются: это вопрос дисциплины, и дисциплину можно проверить со стороны.

Участвовать может держатель паспорта earthling - человек, прошедший подтверждение личности и получивший непередаваемую запись в реестре. Что это даёт измерению:

• один человек - один голос, потому что паспорт один на человека и передать его нельзя;
• голос нельзя купить, потому что паспорт непередаваем и не отчуждается;
• голос нельзя накопить, потому что имущество отделено от голоса неизменяемым ядром Декларации, статья 11;
• проверить может кто угодно, потому что реестр живёт в блокчейне, а не на наших серверах, и читается напрямую из открытого смарт-контракта.

Существенно вот что: проверка уникальности не требует раскрытия личности. Прибор знает, что за записью стоит один живой человек, и не знает, кто он. Для измерения этого достаточно, а для наблюдения - нет. Как устроено подтверждение личности и почему оно не превращается в наблюдение - в документах Биометрическая верификация и SBT-паспорт; что в этой инфраструктуре открыто, что закрыто и где приходится доверять нам - в документе Где мы сейчас.

Это самое уязвимое место любого измерения, и потому самое строгое. Кто формулирует вопрос, тот наполовину определяет ответ: «Согласны ли вы платить больше за электричество ради климата?» и «Согласны ли вы, чтобы загрязнитель платил за ущерб?» - один вопрос, заданный так, что ответы будут противоположными. Одной наводящей формулировки, обнаруженной публично, достаточно, чтобы обесценить и это измерение, и все прошлые и будущие.

Поэтому порядок формирования вопроса обязан отвечать пяти требованиям:

1. Отделённость. Формулировку не утверждают те, кто ведёт операционное управление народом. Это разные руки.
2. Заблаговременная публикация. Вопрос публикуется до начала голосования, с указанием срока, в течение которого его можно оспорить.
3. Состязательная стадия. Формулировка проходит через возражения того, кому ожидаемый ответ невыгоден. Возражения и ответы на них публикуются вместе с вопросом.
4. Неизменность после начала. С момента открытия голосования вопрос не редактируется. Обнаруженный дефект формулировки означает отмену измерения и новое, а не правку на ходу.
5. Связь с жизнью участника. Вопрос ставится там, где последствие ложится на человека, а не там, где о нём договариваются институты. Требование это не про вежливость к читателю: оно определяет, состоится измерение или нет, и объяснено ниже отдельно.

Предмет вопроса ограничен Декларацией с двух сторон. Статья 3 очерчивает круг: народ высказывается о том, что затрагивает всех. Статья 5 ставит изъятие: внутренняя жизнь отдельного государства предметом решений народа не является, это дело её граждан.

Сама граница закрыта, перечень вопросов - нет. Под них попадают, например, налогообложение транснациональной прибыли, правила для систем искусственного интеллекта, судьба атмосферы и океана, устойчивость к пандемиям, ответственность перед будущими поколениями. Не попадает ничто из внутренней политики отдельного государства - об этом отдельно в разделе 10.

Вопрос обязан касаться жизни того, кого спрашивают

Это ответ на самую вероятную причину провала - низкую явку (раздел 18). Лечится она не напоминаниями и не призывами, а вопросом. Если вопросы не касаются реальной жизни, интересов и трудностей людей, смысл голосования исчезает целиком: незачем спрашивать, и незачем отвечать.

Противоречие здесь настоящее: граница отбирает вопросы планетарные, а планетарное на слух далеко от человека. Далёким оно только кажется - планетарный вопрос всегда куда-то приземляется, иначе он не был бы планетарным. Значит, ставить его надо в точке приземления, а не в точке переговоров:

Справа и слева - один и тот же вопрос; правая постановка точнее, потому что называет место, где последствие действительно наступает.

И тут же граница, потому что от этого приёма один шаг до беды. Различение проводим так: формулировка допустима, если она называет, где ложится последствие, и недопустима, если она подсказывает, как к последствию относиться. «Должна ли компания иметь возможность не платить налог нигде» - называет. «Справедливо ли, что корпорации наживаются на вас, не платя налогов» - подсказывает. Обе касаются жизни; вторая измерением не является, и состязательная стадия существует в том числе для того, чтобы такие формулировки отсеивать.

Вторая граница - статья 5: самые близкие человеку вопросы почти всегда внутриполитические, и именно поэтому они закрыты. Пригодный вопрос лежит в пересечении двух условий: он касается жизни человека и при этом не имеет национального адреса.

Две очереди вопросов, и обе нужны

Есть и вторая причина, по которой люди отвечают: ответ что-то делает. Поэтому вопросы идут двумя очередями, и подменять одну другой нельзя.

Вопросы внутренней жизни народа - на что тратится казна, каков размер взноса, какие проекты поддержать, как меняются правила. Здесь последствие наступает всегда и сразу, и эти голосования создают привычку отвечать, а привычка - единственное, чем держится явка на длинной дистанции. Их предмет ограничен статьёй 9 Декларации: это вопросы жизни народа, а не позиции народа вовне.

Планетарные вопросы - те, о которых шла речь выше. Их последствие не гарантировано: измерить и опубликовать мы можем, обещать ответ - нет.

Отсюда намерение, которое мы записываем, чтобы его можно было с нас спросить: ни один период не состоит из одних планетарных вопросов. Народ, который годами голосует только о том, на что никто не отвечает, перестаёт голосовать - и будет прав.

Здесь мы отвечаем на самое сильное возражение против всей затеи: опрос миллионов неподготовленных людей по сложному вопросу не лучше опроса тысячи неподготовленных, он просто масштабнее. Возражение справедливо: масштаб сам по себе не даёт качества суждения. Ответ на него - двухслойность, установленная статьёй 8-тер Устава; применить её сегодня нельзя - жребий из реестра в несколько сотен человек среза народа не даёт, и статья это прямо оговаривает.

Слой первый - панель. По каждому вопросу жеребьёвкой из реестра отбирается панель. Жеребьёвка не имеет мнения: она даёт срез народа, а не его активную часть, и это принципиально - активная часть всегда смещена. Панель несколько недель разбирается в вопросе: получает материалы, заслушивает специалистов и представителей противоположных позиций, обсуждает публично. На выходе панель не решает - она формулирует варианты и излагает доводы за и против каждого, вместе с тем, в чём участники не сошлись.

Слой второй - народ. Весь народ голосует по подготовленным вариантам, имея перед собой работу панели.

У гражданских ассамблей глубина без масштаба, у референдумов - масштаб без глубины; ближайшие опыты соединить одно с другим разобраны в приложении «Влияние без полномочий». Здесь же практическая ценность реестра для других: пул для жеребьёвки, случайность выборки из которого никто не оспорит, и жеребьёвка эта одинаково пригодна любой стороне.

Результат без следа - это утверждение. Результат со следом - это факт. Поэтому каждое измерение публикуется вместе со всем, что нужно для его проверки:

• дословная формулировка вопроса и варианты ответа;
• дата публикации вопроса, дата открытия и закрытия голосования;
• возражения, поданные на состязательной стадии, и ответы на них;
• материалы панели: состав по способу отбора, изученные документы, выслушанные стороны, изложенные доводы, зафиксированные разногласия;
• число имевших право голоса на момент открытия;
• число проголосовавших и доля от имевших право - публикуется всегда, включая случаи, когда она низка;
• распределение ответов;
• распределение участия по странам и регионам, в разбивке, не позволяющей опознать человека;
• способ, которым любой человек может пересчитать результат самостоятельно: открытые данные голосования, доказательство подсчёта и программа, которой его проверить.

Последний пункт - главный. Проверка не должна требовать доверия к нам. Голос тайный (Декларация, статья 9), и проверка устроена так, чтобы его не раскрывать: правильность подсчёта доказывается по открытым данным открытой программой. Подделать чужой голос мы не можем, и это проверяется чужим пересчётом; добавить голосующего можно выпуском записи в реестре: каждый выпуск виден в сети, но основание выпуска извне не проверить.

Как обстоит дело сейчас, называем сами. Голосование о принятии Декларации 3 апреля 2027 года пройдёт открыто: так решено, потому что учредительный акт важнее всего сделать проверяемым, а Декларация вступает в силу только с принятием. Средства тайного голосования ещё нет, и оно нужно к первому содержательному голосованию Ассамблеи после учреждения. В развёрнутом открытом канале голоса подписаны кошельками, адреса проголосовавших публичны, а право голоса подтверждает наш сервер; содержательных измерений в нём не проводилось (документ Где мы сейчас).

Если измерение оказалось дефектным

У выборов есть пересчёт, у научных изданий - отзыв статьи. Прибор, у которого нет объявленного заранее порядка признания собственной ошибки, теряет всё на первой же ошибке, а ошибка будет. Дефектом измерения признаётся: наводящая или двусмысленная формулировка вопроса, обнаруженная после начала голосования; сбой, из-за которого часть имевших право не смогла проголосовать или проголосовала дважды; нарушение порядка формирования вопроса; и всякое расхождение между опубликованным результатом и тем, что читается из реестра.

Порядок при этом такой:

1. Заявить может любой человек, а не только участник, и не только мы. Заявление публикуется вместе с датой поступления.
2. Есть ли дефект, решает не тот, кто проводил измерение. Если решение принимают проводившие, признания ошибки не будет никогда - это известно заранее, и потому так не делается.
3. Отмена публикуется на том же месте и с той же заметностью, что и результат, а не сноской. Одновременно публикуется, в чём именно состоял дефект.
4. Отменённое измерение из летописи не исчезает. Оно остаётся с пометкой об отмене. Прибор, у которого прошлое можно подчистить, ничем не лучше прибора, у которого можно подправить настоящее.
5. Повторное измерение проводится заново и с начала, включая новую состязательную стадию. Правка на ходу не допускается ни при каких обстоятельствах.
6. Число отменённых измерений публикуется в общем ряду показателей. Ноль в этой графе за много лет - не повод для гордости, а повод для вопроса.

Мы предпочитаем описать это заранее, пока ни одного измерения не проведено и порядок нельзя заподозрить в том, что он написан под конкретный неудобный случай.

Прибор, которым можно измерить всё, будет использован против кого-нибудь. Поэтому ограничения записаны в Декларацию, а не в регламент, и снимаются они не решением большинства.

Внутренняя политика отдельного государства. По таким вопросам коллективная позиция от имени всего народа не принимается вовсе - статья 5 Декларации. Народ Earthlings не участвует в борьбе за государственную власть, не поддерживает партии и кандидатов, не финансирует избирательные кампании и не призывает голосовать определённым образом.

Отдельный человек. Коллективная позиция не принимается в отношении конкретного лица. Народ высказывается о явлениях, решениях и порядках, но не о людях. Прибор, направленный на человека, - это суд Линча с процедурой, и мы не будем его строить.

Принципы неизменяемого ядра. Они предметом голосования не являются - и это не вопрос повышенного порога, а вопрос, который не ставится вовсе. Перечень установлен статьёй 11 Декларации; здесь мы его не воспроизводим, чтобы у него оставался один источник. Дополнить ядро можно, ослабить - нет.

Эти три ограничения делают прибор менее мощным. Это осознанный размен: инструмент, которым нельзя ударить, гораздо труднее отобрать.

После вопроса «кто вас уполномочил» приходит второй, не менее опасный: кто оплачивает измерение. Ответ известен из чужого опыта: рейтинговое агентство, которому платит тот, кого оно оценивает, теряет достоверность независимо от честности сотрудников - разрушает её направление денежного потока. Поэтому правило записано там, где его исполнение обязательно: статья 8-бис Устава и статья 31-бис Казначейства.

Прибор содержится казной народа. Периодических платежей за участие в измерениях нет и не предусмотрено: взнос при вступлении взимается однажды и покрывает себестоимость подтверждения личности и выпуска паспорта. Отсюда следствие: платить за то, чтобы участвовать в измерении, не нужно никогда - и человек, чей взнос внесён другим, обладает ровно тем же голосом, что и все. Что делать человеку, которому взнос не по средствам, описано в документах Казначейство и Путь earthling.

Народ никогда не проводит измерение за плату заказчика - ни государства, ни компании, ни фонда: никаких заказных вопросов, никакого приоритета в очереди за деньги, никакой оплаченной формулировки.

Целевое финансирование самих измерений не принимается. Даже дар без условий, полученный под конкретный вопрос, создаёт то же искажение: следующий вопрос выбирается с оглядкой на того, кто дал денег на предыдущий. Пожертвования идут в общую казну и на конкретное измерение не привязываются.

Расходы на измерения публикуются отдельной строкой в общей отчётности казны, доступной для публичного аудита.

Отсюда следствие, неприятное, но честное: измерений будет столько, сколько народ способен оплатить сам. Прибор, который может позволить себе десять измерений в год на свои средства, стоит дороже прибора, который делает сто на чужие. И оговорка: средства казны - тоже деньги, и большинство внутри народа тоже может захотеть удобного вопроса. От внутреннего давления источник денег не защищает вовсе - от него защищают порядок формирования вопроса из раздела 7 и запрет измерять то, что перечислено в разделе 10. Отделение денег от вопроса устраняет внешнее давление, а не внутреннее.

Вес не выдаётся и не объявляется. Он набирается ступенями.

Ступени 1, 3 и 5 зависят только от нас. Первое измерение, нейтральность прибора и летопись неответов не требуют ничьего разрешения и достижимы при относительно небольшом числе участников. Это то, что мы можем обещать, - потому что это делаем мы.

Ступень 2 зависит от нас наполовину.

Ступени 4, 6 и 7 зависят от других. Их мы не обещаем и обещать не будем.

Отсюда формулировка, которую мы считаем честной:

Раздел существует, чтобы вступающий человек не построил себе ожиданий, которых мы не оправдаем.

Это не власть. Народ Earthlings не принимает решений за государства и не осуществляет публичную власть. Его решения обязательны только внутри него самого и только для тех, кто в нём состоит.

Это не заменяет гражданства, выборов и законов. Earthling остаётся гражданином своей страны, голосует на её выборах, соблюдает её законы и платит её налоги. Принадлежность дополняет, а не заменяет, - статья 8 Декларации.

Это не партия и не участие во внутренней борьбе. Народ не выдвигает кандидатов, не поддерживает их и не финансирует. При любом размере. Ограничение учредительное, и снять его голосованием нельзя. И оно не слабость, а условие существования: транснациональная общность из десятков миллионов человек, вмешивающаяся во внутреннюю политику стран, была бы запрещена в первый же год, и запрещена справедливо.

Это не принуждение. Народ говорит, но не принуждает - насилие исключено без исключений. Из результата измерения не следует никаких санкций, бойкотов и наказаний от имени народа.

Это не отменяет ничьих прав. Существование народа не уменьшает прав тех, кто в него не вошёл, и не притязает ни на территорию, ни на власть, ни на право говорить за всё человечество.

И самое важное для трезвости. Даже полное признание народа субъектом международного права не дало бы ему возможности изменить закон какой-либо страны: ни один субъект не обладает такой возможностью в отношении другого. Международная правосубъектность даёт право говорить там, где говорят субъекты, - то есть место за столом, а не власть над чужим парламентом. Кто обещает иное, обещает невозможное.

На старте, в первое время после принятия Декларации, пока участников мало, человек получает немногое, и мы не будем это преувеличивать: подтверждаемое «я живой человек, я один, и это может проверить кто угодно», один равный голос во всех решениях народа и возможность участвовать в первых измерениях - быть среди тех, кто создаёт прецедент, а не пользуется им. Нужнее всего это не благополучному жителю страны с работающими институтами: у него всё это есть. Нужнее всего это тем, у кого нет признающего их государства, - о них в приложении «Почему прибор упирается в народ».

При росте, когда участников миллионы, появляется то, что требует числа: измерения, которые нельзя списать на маргинальность; работа и оплата независимо от доступа к банковским услугам; разрешение споров по процедуре, не зависящей от юрисдикции.

При масштабе, когда участников десятки и сотни миллионов, становится возможным то, чего не может сегодня никто: посчитанная позиция подтверждённых людей планеты по вопросу, который касается всех. Не выборка с погрешностью, не голосование, где один человек может подать тысячу голосов, а установленный и проверяемый факт. Такого артефакта, насколько нам известно, нет ни у государств, ни у международных организаций, ни у опросных компаний: считаться начинают не с тем, у кого есть статус, а с тем, у кого есть то, чего больше ни у кого нет.

Отдельно о тех, кто ещё не родился. Статья 5 Декларации говорит: «Ни одно решение народа Earthlings не должно перекладывать негативных последствий на будущие поколения». Статья входит в неизменяемое ядро, то есть на голосование не выносится вовсе. Что из этой нормы может вырасти и почему она сегодня сильнее в проверяемости, чем в принуждении, - в приложении «Почему прибор упирается в народ».

Ценность всего описанного нелинейна по числу участников. При десятках тысяч прибор - любопытный опыт. При десятках миллионов - инфраструктура, мимо которой нельзя пройти. Разницу создают те, кто пришёл между, и их вклад стоит несравнимо больше вклада тех, кто присоединится, когда всё уже работает.

Из этого следует и обратное: ранний участник берёт на себя риск, что не получится. Он тратит время на подтверждение личности и участвует в голосованиях, результат которых может не заинтересовать никого; вступая после учредительного периода, он платит и взнос. Мы не знаем, чем кончится, и в разделе 18 перечислено, отчего может не получиться. Противопоставить этому риску мы можем только его размер: вступление обратимо в любой день без объяснения причин, не требует отказаться от гражданства, страны, языка или веры и не обязывает ни к одному действию против закона своей страны. Если не получится, потеряно будет немного.

До сих пор речь шла о приборе. Теперь о том, откуда в этой конструкции берётся народ и почему он в ней не украшение.

Народ не добавляется к прибору снаружи. Он получается изнутри, если требования к прибору выполнять честно до конца.

Чего этот путь не требует

Начать стоит с того, для чего народ не нужен вовсе, - иначе вывод будет выглядеть подгонкой. Подтверждение уникальности человека без раскрытия личности народа не требует. Проверяемое голосование по подписям кошельков не требует. Пул для жеребьёвки - обычная статистическая задача. Совещательные панели проводят государства и университеты, давно и хорошо. Более того: фонд построил бы такой прибор быстрее, дешевле и с меньшим сопротивлением - ему не пришлось бы отвечать на вопрос о статусе народа, связывать себе руки запретом на позиции и объяснять государствам, что он не притязает на их суверенитет.

Значит, вопрос надо ставить точнее. Не «что стало бы труднее без народа», а что стало бы невозможно.

Шесть шагов

Шаг первый. Нужно измерение, счёт которого проверит оппонент. Отсюда: проверяемая уникальность участника и открытый реестр.

Народ пока не нужен. Это может сделать компания.

Шаг второй. Всякое измерение есть дробь. В числителе - кто ответил, в знаменателе - кто мог ответить. Без определённого знаменателя число не значит ничего.

У сервиса знаменатель - «зарегистрированные пользователи». Это не природная величина: она задана тем, где сервис рекламировался, где он доступен, кого пустил и кого не пустил. И главное: оператор может двигать знаменатель, набирая одних и не набирая других. Это не изъян исполнения, это природа пользовательской базы.

Отсюда: нужно членство - граница, которую проводит действие человека, а не действие оператора.

Народ пока не нужен. Членство есть и у ассоциации.

Шаг третий. Оператор не должен иметь возможности повлиять на результат. Значит, он не может включить человека в состав, исключить человека из состава, изменить правила по ходу, изменить вопрос или не опубликовать неудобный ответ. Но это ровно и означает, что у участников есть права против оператора. А права против оператора существуют лишь тогда, когда есть документ, который оператор не может переписать.

Отсюда: нужен учредительный текст, а не пользовательское соглашение.

Народ пока не нужен. Устав есть и у ассоциации.

Шаг четвёртый. Прибор должен пережить тех, кто его построил, и не быть покупаемым. То, что можно купить, рано или поздно покупают, и покупатель наследует право измерять.

Отсюда: у прибора не должно быть владельца. Значит, управлять им должны участники. Значит, это самоуправление.

Шаг пятый. Прибор должен быть одинаково пригоден всем сторонам и не быть национальным игроком - иначе им пользуется одна сторона, и он превращается в оружие.

Отсюда: он не может принадлежать одной юрисдикции и не может быть подчинён ни одному государству.

Ассоциации уже недостаточно: она учреждена по праву одного государства и ему подчинена.

Шаг шестой. И последнее, решающее. Публикуя результат, прибор говорит одно из двух:

Первое - данные. Второе - воля. Отвечать обязаны на второе.

Теперь сложите шаги. Образование, у которого есть проверяемый добровольный состав, учредительный текст, недоступный его собственным операторам, самоуправление вместо владельца, непринадлежность ни одному государству и способность сказать «мы», - мы предлагаем считать народом.

Это наша позиция, а не общепризнанный правовой тест. Международное право не устанавливает, что сочетание этих признаков образует народ, и мы не выдаём собственное рассуждение за норму. Мы утверждаем лишь то, что видно из самого вывода: эти пять признаков получены не из желания назваться народом, а из требований к прибору. Мы шли от того, что должно работать, и пришли к тому, что имеет имя, - а не наоборот.

Народ - это не решение, принятое до прибора. Это то, во что упирается прибор, если строить его правильно.

И почему не общественное движение

Речь здесь об общественном движении. Национально-освободительные движения - другая правовая категория: их положение сложилось в деколонизации, и они признавались именно как выступающие от имени народов, осуществляющих самоопределение. Три верхние строки не зависят от того, чем кончится четвёртая.

Пять причин, каждая своего рода

Вывод выше - один аргумент. Ниже пять независимых: если ошибочен вывод, они всё равно стоят. Подробно все пять разобраны в приложении «Почему прибор упирается в народ».

Первая. Волю нельзя измерить - её можно только произвести. Не существует «того, чего хочет человечество», лежащего где-то и ждущего замера. Мнение можно измерить без народа; волю без народа произвести нельзя. А игнорируют мнение; отвечают на волю.

Вторая. Вопрос «кто вас уполномочил спрашивать». Он прозвучит в первый же день, как только измерение начнёт что-то значить. Государство отвечает: закон. Компания отвечает: никто, и она на значимость не притязает. Фонд отвечает: совет директоров, - и следующий вопрос «а кто избрал совет» заканчивает разговор. Народ отвечает: его участники, по процедуре, которую каждый может проверить. Только два ответа выдерживают второй вопрос.

Третья. Неизменяемое ядро - это защита прибора от захвата, а не только этика. Голос нельзя купить - значит, результат измерения нельзя приобрести; поручение не становится должностью - значит, прибор не захватят изнутри те, кто его обслуживает; выход свободен и исключения не существует - значит, знаменатель нельзя очистить от неудобных. Прибор, принадлежащий фонду, защищён вместо этого добросовестностью правления, а она не наследуется.

Четвёртая. Кто ответит на сороковой вопрос. Отдача от одного ответа около нуля, оплаченный ответ обесценивает измерение, принуждение исключено ядром. Остаётся принадлежность: прибор, работающий на добровольном участии десятилетиями, требует не мотивации, а принадлежности, и причина эта инженерная, а не поэтическая.

Пятая, правовая. Верхние ступени лестницы веса доступны тому, кто является кем-то, а не тому, что является чем-то: сторонами в международном праве бывают субъекты, а право на самоопределение закреплено за народами. Оговорку повторяем сразу: применяется ли оно к добровольно учреждённому нетерриториальному народу, международным правом не установлено, и мы этого не утверждаем. Но у фонда шанса нет вовсе, а у народа он не закрыт.

Живая проверка этого рассуждения уже есть: крупнейший проект подтверждения уникальности человека, построенный без народа, за два года получил ограничительные решения регуляторов в трёх странах, и ни одного случая, когда его реестр взяли бы как источник общественно значимых измерений, мы не знаем. Случай разобран в приложении «Почему прибор упирается в народ».

Чего народ стоит

Раз уж честно, назовём и цену. Рост медленнее: вступить в народ труднее, чем зарегистрироваться. Предложение сложнее для объяснения. Открытый правовой вопрос, которым пользуется оппонент. Настороженность государств, которой у фонда не было бы. И добровольные ограничения, которых фонд на себя не брал бы. Размен осознанный, и он может оказаться невыгодным.

Как проверить, что мы неправы

В духе остального документа назовём условие собственной ошибки. Если через десять лет проверяемый опрос какого-либо фонда или компании будет регулярно цитироваться договорными органами и государствами, и никто при этом не спросит «кто вас уполномочил», - значит, народ был лишним, а мы выбрали дорогой путь там, где годился дешёвый.

И обратный вопрос

Зачем народу прибор? Народ без прибора - заявление о намерении, у которого нет способа выразить общую волю: ровно то, на что мы жалуемся сами. Прибор без народа - данные, которые некому предъявить от чьего-либо имени. Это не две вещи, одну из которых можно отбросить. Это две половины одного. Проверяемость без взаимного признания даёт статистику; взаимное признание без проверяемости даёт петицию. Вместе они дают то, чего до сих пор не было.

Раздел не для равновесия. Каждый из перечисленных исходов возможен, некоторые вероятнее хороших. Полный разбор - в приложении «Почему прибор упирается в народ»; здесь по строке на способ.

Низкая явка стоит отдельно, потому что по значимости она первая. Измерение с низкой явкой хуже отсутствия измерения: оно не добавляет доказательства, а подрывает уже накопленное. Лечится это не напоминаниями и не призывами, а вопросом: человек отвечает тогда, когда вопрос касается его жизни и когда от ответа что-то зависит (раздел 7). Доля проголосовавших публикуется всегда и в первую очередь, включая низкие значения, и доля отвечающих - главный жизненный показатель проекта, важнее числа участников: народ из десяти миллионов с явкой сорок процентов весит несравнимо больше народа из ста миллионов с явкой четыре процента, хотя ответивших в обоих случаях поровну - четыре миллиона. Мы не гарантируем, что подходящий вопрос всегда найдётся: граница узка намеренно, и расширять её ради явки мы не станем.

Построены и работают подтверждение личности и выдача непередаваемого паспорта, реестр паспортов в блокчейне, публичный канал голосований и ончейн-казна. Не построено главное для этого документа: содержательных измерений не проводилось ни одного, подробной процедуры формирования вопроса не существует, панелей по жеребьёвке нет, летопись неответов не заведена, независимого аудита безопасности не проводилось.

Полный и всегда свежий перечень того, что построено, что закрыто и где сегодня приходится доверять нам, - в документе Где мы сейчас. У факта должен быть один источник, и это он.

Чтобы описанное здесь можно было проверить, а не принять на веру, мы называем показатели, по которым нас следует судить. Обязанность публиковать долю проголосовавших от имевших право голоса установлена статьёй 8-бис Устава; остальные показатели настоящий документ не устанавливает и установить не может - он предлагает их как меру, которую сам на себя обращает. Ни один из них не является рекламным, и по нескольким из них мы заведомо будем выглядеть плохо в первые годы.

Здесь нет сроков. Ни у одной ступени не написано «через три года»: скорость задают число участников, накопленная практика и чужие решения, а не наш план. Сроки есть у другого: учредительный период назначен с 22 ноября 2026 года, и Декларация выносится на голосование (Учредительный период).

Здесь нет обещания результата. Чем народ связан, а чем не связан, установлено статьёй 6 Декларации, и здесь мы этого не воспроизводим, чтобы у нормы оставался один источник. Короче: признание не в его власти, и существование народа от признания не зависит.

Нормы, на которые опирается документ: Устав ООН, преамбула и статья 1, пункт 2 - текст; Всеобщая декларация прав человека, статьи 20, 21 и 28 - текст; Международный пакт о гражданских и политических правах, статьи 1, 22 и 25 - текст; Конвенция МОТ № 169 о коренных народах, 1989, статья 6 - текст; Декларация ООН о правах коренных народов, 2007 - текст.

Факты: расследование Генеральной прокуратуры штата Нью-Йорк о поддельных комментариях в процедуре Федеральной комиссии по связи США, 6 мая 2021 - отчёт; Mancur Olson, The Logic of Collective Action, Harvard University Press, 1965 - доктринальный источник, а не норма. Источники вынесенных разборов - в приложениях «Почему счёт сломан», «Влияние без полномочий» и «Почему прибор упирается в народ».

Документы корпуса, к которым отсылает настоящий: Декларация (статьи 3, 5, 6, 8, 9, 10 и 11), Правовое обоснование, Устав, DAO Earthlings, Казначейство, Цифровая платформа, Путь earthling, SBT-паспорт, Биометрическая верификация, Учредительный период, Как возникает субъект права, Где мы сейчас.