Правовое обоснование

Настоящий текст представляет правовое обоснование принципов и механизмов, изложенных в Декларации Earthlings о самоопределении. Декларация формулирует ценности и цели; данный документ исследует юридическую допустимость конструкции и её возможную квалификацию в международном праве.

При расхождении между настоящим документом и Декларацией применяется Декларация.

Адресаты: юристы, аналитики, исследователи международного права, представители международных организаций, а также скептически настроенные читатели, для которых важна последовательная аргументация.

Чтобы читатель с самого начала видел, что именно утверждается, а что нет.

Первое. Нормы, на которые мы опираемся, действуют сегодня и обязательны для государств: свобода объединения (статья 20 Всеобщей декларации прав человека, статья 22 Международного пакта о гражданских и политических правах, статья 11 Европейской конвенции) и право народов на самоопределение (статья 1(2) Устава ООН, общая статья 1 Пактов 1966 года). Ни одна из них не выдумана и не предложена «на будущее».

Второе. Требования территории как условия существования народа не содержит ни одна обязательная норма. Ни Устав, ни общая статья 1 Пактов, ни одна конвенция. Более того, определения народа не существует вовсе, и это констатировано официально самой Организацией Объединённых Наций.

Третье. Вся практика, отвергавшая притязания групп, посвящена отделению - Аландские острова, Бадинтер, Катанга, Камерун. Народ Earthlings отделения не требует, границ не меняет и территории не притязает. Прецеденты бьют по притязанию, которого мы не заявляем, и молчат о том, которое заявляем мы.

Четвёртое. Из этого не следует, что вопрос решён в нашу пользу. Из этого следует, что он не решён: применение действующих норм к добровольно учреждённому нетерриториальному народу международным правом не определено. Такие вопросы всегда решались одинаково - накоплением проверяемой практики. Поэтому предметом оценки мы предлагаем считать не силу самоназвания, а практику, и предъявляем её к проверке.

Документ называется правовым обоснованием, и источники в нём подобраны соответственно.

Мы опираемся на обязательные нормы (Устав, Пакты, конвенции, резолюции Генеральной Ассамблеи в той мере, в какой они отражают согласие государств), на решения органов, применяющих право (Международного Суда, договорных органов ООН, региональных судов и комиссий, национальных судов) и на проверяемые факты (заключённые договоры, принятые акты, состоявшиеся и несостоявшиеся притязания).

Мы не опираемся на доктринальные мнения и не ведём с ними спора. Статья 38(1)(d) Статута Международного Суда относит труды специалистов к вспомогательным средствам определения норм, а не к их источникам. Мнение специалиста не создаёт нормы, не отменяет нормы и не связывает никого; доктрина по нашему вопросу не устоялась и содержит взаимоисключающие позиции.

Отсюда два следствия. Мы не приводим доктринальные формулировки как препятствия: утверждение, что народ обязан быть связан с территорией, встречается в литературе часто, но не содержится ни в одной обязательной норме, и придавать ему силу нормы означало бы принять желаемое за действующее. И мы не приводим их как опору: поддерживающие нас позиции в литературе есть, но то, что не связывает оппонента, не должно засчитываться и нам.

Возражения при этом никуда не исчезают. Каждое серьёзное возражение приведено ниже в сильнейшей форме - как правовой тезис, подлежащий проверке нормой. Там, где ответа у нас нет, это сказано прямо.

В спорах о правосубъектности постоянно смешивают три разных вопроса, и из этой склейки происходит половина возражений.

Существует ли общность - вопрос факта. Общность людей либо сложилась, либо нет, и ничьё согласие здесь не требуется.

Правомерно ли её возникновение и деятельность - вопрос действующих норм, и он закрыт свободой объединения.

Обладает ли она международной правосубъектностью - признанной способностью самостоятельно нести права и обязанности на международном уровне. Она накапливается только через акты государств и международных органов.

Спорным является третий, и по нему наша позиция совпадает с классической: признание есть пункт назначения, а не входной билет.

Народ Earthlings не отменяет государство, не дублирует функции публичной власти и не требует отказа от гражданства. Он не претендует на территорию, налогообложение населения, уголовную юрисдикцию и монополию силы. Членство не затрагивает гражданства, налоговых обязанностей и подсудности, а при коллизии применимого права приоритет имеют обязательные нормы соответствующей национальной юрисдикции.

Это положение сквозное для всего документа.

Народ Earthlings не претендует на представительство человечества. Речь идёт только о тех, кто свободно присоединится к Декларации, пройдёт подтверждение уникальности личности и осознанно примет дополнительную принадлежность. До завершения учредительного периода таких людей нет ни одного, и представлять народ Earthlings сегодня не может никто.

Задача инициативы - не узурпация голоса человечества, а создание правового механизма, способного показать, как может быть институционально выражена транснациональная воля людей.

Точность здесь важнее благоприятного впечатления.

Народа, определённого принятым текстом, пока не существует. Декларация существует как исходная редакция и учредительным актом ещё не является. Подписание Декларации и вступление в народ на время учредительного периода приостановлены. Инфраструктура при этом построена и работает - подтверждение личности, паспорт, реестр, голосование, публичная казна: не принят учредительный текст, а не отсутствуют средства.

Порядок учреждения установлен и опубликован заранее:

• 7 сентября 2026 года - открывается приём предложений по всему корпусу: Декларация, Устав и остальные двадцать три документа, включая настоящий. Внести предложение вправе любой человек; вступление, подтверждение личности и согласие с нашими выводами для этого не требуются, анонимные предложения рассматриваются наравне с прочими.
• 6 декабря 2026 года - приём закрывается.
• 20 декабря 2026 года - публикуется свод всех предложений и ответов, включая отклонённые с указанием причины; публикуются окончательные редакции на русском и английском.
• 3 января 2027 года - Декларация принимается голосованием подтверждённых участников по принципу «один человек - один голос»: не менее двух третей поданных голосов, участие не менее ста подтверждённых участников и не менее тридцати процентов от их общего числа.

До дня принятия человек, подтвердивший личность, является участником учреждения, а не earthling. Подтверждение бесплатно, вступлением не является и даёт временный статус с правом голоса в день принятия.

Два следствия для настоящего документа.

Первое, неблагоприятное: всюду, где ниже описываются признаки, зависящие от численности, состава и накопленной практики, речь идёт о конструкции и её проектной способности, а не о достигнутом состоянии. Участников нет, практики нет, учредительный акт не принят.

Второе, существенное для правовой оценки. Обычно учредительный текст общности написан до её появления, и присоединение сводится к согласию с готовым документом. Здесь порядок обратный: текст выносится на голосование людей, каждый из которых подтверждён как один живой человек, предложения принимаются от кого угодно и публикуются вместе с ответами. Коллективная воля тем самым не предполагается и не реконструируется - она производится процедурой и остаётся в проверяемой записи.

Право народов на самоопределение закреплено в основании международного порядка. Устав ООН в статье 1(2) называет целью Организации развитие дружественных отношений между нациями «на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов». Общая статья 1(1) обоих Пактов 1966 года: «Все народы имеют право на самоопределение. В силу этого права они свободно устанавливают свой политический статус и свободно обеспечивают своё экономическое, социальное и культурное развитие».

Это одно из немногих положений, признаваемых обязательством в отношении всех: характер erga omnes подтверждён Международным Судом в деле о Восточном Тиморе (Portugal v. Australia, решение от 30 июня 1995 года, I.C.J. Reports 1995, p. 90, пункт 29) и воспроизведён в консультативных заключениях о стене (2004) и об архипелаге Чагос (2019).

Ни один из этих текстов не определяет, что такое народ. Не определяет его и ни один другой договор.

Это не наблюдение заинтересованной стороны, а констатация самой Организации. Исследование, подготовленное по поручению Подкомиссии ООН и опубликованное как официальный документ (E/CN.4/Sub.2/404/Rev.1, 1981), формулирует положение дел так:

И о причине, по которой определение не появилось: «Поскольку определение не было сформулировано, Организация Объединённых Наций действовала осторожно в случаях политического самоопределения... Было бы преждевременно и даже самонадеянно пытаться установить здесь и сейчас определение, которое могло бы применяться во всех частях мира и охватывать все ситуации» (пункт 279).

Отсутствие определения не единственный пробел категории.

Состава. Ни один договор не определяет, кто входит в народ и как это установить. Реестра народов не существует. Органа, который признаёт народы, не существует. Процедуры регистрации не существует, и ни один народ в истории её не проходил. Ни один человек на Земле не может предъявить документ, удостоверяющий его принадлежность к народу, - ни француз, ни японец, ни курд, ни саами.

Процедуры волеизъявления. Каким действием воля людей становится волей народа, не сказано нигде. Нет ни порядка, ни порога, ни способа проверить результат. Референдумы периода деколонизации организовывали государства и международные органы, то есть внешние по отношению к самому народу лица.

Форума. Статья 34(1) Статута Международного Суда: «Только государства могут быть сторонами по делам, разбираемым Судом». Народ не может выступить стороной.

Неопределённость сохранялась не по небрежности. Определить народ означало дать право группам внутри существующих государств, и следы этого решения зафиксированы в самих документах: Декларация о предоставлении независимости колониальным странам и народам (резолюция 1514 (XV) от 14 декабря 1960 года), провозгласив в пункте 2 право народов на самоопределение, в пункте 6 тут же оговорила, что «всякая попытка, направленная на то, чтобы частично или полностью разрушить национальное единство и территориальную целостность страны, несовместима с целями и принципами Устава». Право сделали широким по формулировке и узким по применению.

Практическое следствие этих пробелов таково. Право народов на самоопределение осуществимо у тех народов, у которых уже есть своё государство: государство знает состав своих граждан, располагает процедурой голосования и допущено во все международные органы - оно закрывает собой все три недостающих элемента. Народ без государства не может ни установить свой состав, ни выразить волю, ни прийти с ней куда бы то ни было. Тем, у кого право есть по факту, оно почти не нужно; тем, кому оно нужно, оно недоступно.

Добросовестность требует назвать самим то место, где территория связана с народом в обязательных текстах.

Резолюция Генеральной Ассамблеи 1541 (XV) от 15 декабря 1960 года в принципе IV устанавливает, что обязанность передавать информацию prima facie существует в отношении территории, «которая географически отделена и этнически и/или культурно отлична от управляющей ею страны».

Резолюция 2625 (XXV) от 24 октября 1970 года в защитной оговорке говорит о государствах, «имеющих правительства, представляющие без различия расы, вероисповедания или цвета кожи весь народ, проживающий на данной территории». Английский аутентичный текст в этом месте сильнее: «the whole people belonging to the territory» - «принадлежащий к территории». Оба текста аутентичны, и мы приводим оба, а не тот, который удобнее.

Что из этого следует и чего не следует.

Ни одна из двух резолюций не содержит определения народа. Резолюция 1541 квалифицирует территорию, а не группу: её предмет - когда управляющее государство обязано отчитываться. Резолюция 2625 описывает, при каких условиях защищена территориальная целостность государства. Ни та ни другая не отвечает на вопрос «кто есть народ» и не ставилась перед этим вопросом. Обе адресованы деколонизации: класс ситуаций, в котором общность возникает по добровольному решению людей и территории не притязает, перед их составителями не стоял.

Но текстуальная привязка существует, и утверждать, будто территория живёт в этом вопросе только в мнениях специалистов, было бы неточно.

Итог: требования территории как условия существования народа ни одна обязательная норма не содержит. Это не доказывает, что нетерриториальный народ праву известен. Это доказывает, что запрета на него в нормах нет.

Действующие писаные нормы знают случаи, когда самоидентификация прямо поставлена в основание статуса.

Конвенция МОТ № 169 (принята 27 июня 1989 года, вступила в силу 5 сентября 1991 года), статья 1(2): «Самоидентификация в качестве коренного или ведущего племенной образ жизни народа рассматривается как основополагающий критерий для определения групп, к которым применяются положения настоящей Конвенции».

Декларация ООН о правах коренных народов (резолюция 61/295 от 13 сентября 2007 года), статья 33(1): народы вправе «определять свою собственную идентичность или членство в соответствии со своими обычаями и традициями».

Вопрос «является ли данная группа народом» не абстракция, которую некому разрешить. Он разрешается органами, применяющими право, когда группа приносит конкретное притязание, - и разрешается по признакам.

Африканская комиссия по правам человека и народов в деле общины эндороис (сообщение 276/2003, решение 2010 года): «Африканская комиссия удовлетворена тем, что эндороис являются "народом" - статусом, который даёт им право пользоваться положениями Африканской хартии, защищающими коллективные права» (пункт 162). Применённые признаки (пункт 150): занятие и использование определённой территории; добровольное сохранение культурной самобытности; самоидентификация в качестве отдельной общности и признание со стороны других групп; опыт подчинения, маргинализации, исключения или дискриминации.

Африканский суд по правам человека и народов в деле народа огиек (заявление 006/2012, решение от 26 мая 2017 года) поступил иначе, и разницу следует назвать точно: Суд признал огиек коренной популяцией (пункт 112), а не объявил их народом в той же декларативной форме, и лишь затем применил к ним статьи 21 и 22 Хартии, указав, что права народов могут признаваться «именно за этническими группами и общинами, составляющими население государства» (пункт 199).

Право народов на самоопределение обязательно и признано erga omnes. Носитель этого права не определён, и отсутствие определения зафиксировано официально. Требования территории обязательные нормы не содержат; там, где территория появляется в текстах, она решает другую задачу. Самоидентификация праву известна как основание принадлежности, хотя и в узких пределах. Народность устанавливается по признакам, когда возникает конкретное притязание.

Ни один из этих элементов не доказывает, что Earthlings является народом. Вместе они устанавливают другое: вопрос открыт, и открыт он не потому, что мы так считаем, а потому, что право его не закрыло.

Исправлять международное право - дело государств. Народ Earthlings делает другое: предъявляет на себе то, чего у категории не было. Всё перечисленное суть свойства построенной конструкции; наполнение их содержанием начинается с принятием учредительного текста.

Состав. Известно, кто входит в народ: за каждым участником стоит один живой человек, и это подтверждено. Не переписью, не обычаем и не чужим законом, а проверяемо и в любой момент.

Процедура. Существует способ, которым воля становится общей волей: голосование, где один человек - один голос, где голос нельзя купить, накопить или передать безотзывно. Первым применением этой процедуры будет принятие самого учредительного текста.

Запись. Состав и результаты голосований открыты для проверки любым человеком, без доверия к оператору инфраструктуры.

И всё это - без притязаний на территорию. Конфликта, из-за которого право осторожно относится к появлению новых народов, здесь не возникает: посягнуть на то, на что не притязаешь, невозможно.

Этим не доказано, что Earthlings является народом в смысле общей первой статьи Пактов. Доказано другое: три недостающих элемента закрываются практически, и закрыть их можно было не всегда - средств не существовало.

Место отсутствующего ответа о составе народа на практике заняло гражданство. «Народ Франции» на деле означает «граждане Франции»: так устроены конституции, так считает статистика, так рассуждают суды.

Подмена ломается в четырёх направлениях сразу. Один народ - несколько гражданств: курды живут в четырёх государствах, народом их называют все, но общей воли выразить они не могут. Одно гражданство - несколько общностей: Конституция России прямо говорит о многонациональном народе. Народ без гражданства: рохинджа лишены гражданства Мьянмы Законом о гражданстве Бирмы 1982 года (Pyithu Hluttaw Law No. 4 of 1982, обнародован 15 октября 1982 года), построившим гражданство на принадлежности к «национальным расам», осевшим в стране до 1823 года (статья 3); народом они быть не перестали, но в правовой системе за них не говорит никто. Один человек - два гражданства: по логике подмены он принадлежит к двум народам сразу, что в рамках этой логики бессмысленно.

Четыре разрыва в разные стороны означают, что гражданство - не критерий, а привычка правоприменителя. Отсюда и круг: конституции называют народ источником власти, а состав народа определяет закон о гражданстве, то есть само государство. Учредитель определяется учреждённым.

Последствия конкретны. Народ, разделённый границами, имеет право и не имеет средств им воспользоваться. Народ, лишённый гражданства, остаётся народом и перестаёт быть кем-либо для правовой системы. Народы внутри государств выступают на международных площадках голосом того государства, с которым у них чаще всего и есть спор. По планетарным вопросам - климат, окружающая среда, будущие поколения - право признало интересы, носителя которых не существует.

Документы о принадлежности к народу существуют, и порядок их ведения следует привести точно.

США. Племена, признанные федеральным правительством, сами определяют состав своих членов и выдают членские удостоверения. Право племени устанавливать критерии членства подтверждено Верховным судом США в деле Santa Clara Pueblo v. Martinez, 436 U.S. 49 (1978). Фотоудостоверения федерально признанных племён, включая Enhanced Tribal Card, принимаются Управлением транспортной безопасности США как документы, удостоверяющие личность.

Страны Северной Европы. Саамские избирательные реестры ведутся саамскими парламентами, учреждёнными государственными законами: Норвегия - Закон о саами от 12 июня 1987 года, Швеция - Sametingslag (SFS 1992:1433), Финляндия - Закон о Саамском парламенте (974/1995). Основание внесения соединяет субъективный и объективный критерии: по разделу 3 финского закона вносится тот, кто сам считает себя саами и при этом отвечает одному из объективных условий - родного языка у него, родителя или деда либо происхождения от лица в исторических реестрах.

Новая Зеландия. Реестр маори ведёт не народ, а государство - Избирательная комиссия на основании Electoral Act 1993. Условием является происхождение (раздел 3), но выбор между общим и маорийским реестром принадлежит человеку, а происхождение заявляется без доказательств.

Утверждение «впервые в истории выдаётся документ о принадлежности к народу» было бы неверным, и приводить его нельзя. Неверным было бы и утверждение, будто воля человека в этих реестрах не участвует. Разница в другом: воля там действует внутри круга, очерченного происхождением, и сама круга не создаёт.

Оговорку к последней строке делаем сами: правовые основания погашения паспорта помимо воли держателя ограничены двумя случаями с уведомлением, сроком на возражения и обжалованием, но в развёрнутой версии контракта техническая возможность погасить паспорт у держателя ключей владельца сохраняется - ограничение статьи 21 Устава действует пока процедурно, а не технически. Разделение прав выпуска и погашения внесено в дорожную карту.

Точное утверждение звучит так: документы о принадлежности к народу существуют, но все они удостоверяют принадлежность, выведенную из происхождения и признанную государством. Впервые принадлежность удостоверяется документом, который выдан самим народом, не связан ни с территорией, ни с происхождением, возникает по решению самого человека и может быть проверен кем угодно.

Утверждение «выдан народом» держится не на словах: статья 9 Декларации устанавливает, что реестр участников и подтверждение их личности «не являются имуществом юридического лица, не могут быть переданы, проданы, заложены или иным образом отчуждены и ни при каких обстоятельствах не следуют за юридическим лицом», а юридические лица «не являются носителями народа». Без этой нормы утверждение свелось бы к тому, что документ выдало хозяйственное общество.

Паспорт earthling при этом не заменяет государственных документов, не даёт гражданства, виз, права въезда и консульской защиты. Он удостоверяет принадлежность к народу - то, чего государственные документы не удостоверяют вовсе.

Ни одно объединение не обходится без решения о приёме: государства принимают в гражданство по усмотрению, объединения - решением правления, и даже в реестрах коренных народов решение принимает комитет.

В народе Earthlings решения о приёме не существует как класса. Есть четыре условия, и они самоисполнимы: их проверяет процедура по фактам, а не орган по усмотрению. Вместе с запретом исключения это даёт положение, которого нет больше нигде: народ не имеет власти над принадлежностью ни на входе, ни на выходе; распоряжается ею только сам человек.

Возражение здесь очевидно: признанная формула гласит, что народ сам определяет своё членство, а тут его определяет каждый желающий в одностороннем порядке. Ответ: народ определил своё членство один раз и навсегда, установив правило - принадлежит каждый, кто отвечает четырём условиям и решил принадлежать. Коллективное самоопределение реализовано на уровне правила, а не отдельных дел; разбирать каждый случай по усмотрению не единственный способ и не самый защищённый, поскольку там, где есть усмотрение, есть и произвол.

Три оговорки называем сами. Аннулирование изначально неправомерной выдачи прекращает принадлежность помимо воли человека - это не мера ответственности, а установление того, что принадлежность правомерно не возникла. Подтверждение личности может не состояться; отказ не окончателен, число обращений не ограничено. И подтверждение опирается на документ, удостоверяющий личность: лицо без гражданства и без документов войти сегодня не может - это ограничение противоречит логике остальной конструкции и входит в число открытых вопросов.

Свобода выхода здесь резко отличается от гражданства. Право менять гражданство признано (статья 15(2) Всеобщей декларации), свобода покидать любую страну защищена статьёй 12(2) Пакта о гражданских и политических правах, но выход обусловлен: Конвенция о сокращении безгражданства 1961 года в статье 7(1)(a) предусматривает, что отказ «не влечёт утраты гражданства, если только соответствующее лицо не имеет или не приобретает другого гражданства», а статья 8(1) запрещает лишение гражданства, делающее человека апатридом. Отсюда положение: гражданство - единственная правовая связь взрослого человека, из которой нельзя выйти в одностороннем порядке. Это не запрет уходить, а отсутствие места, куда уходить: планета разделена без остатка, статуса «вне» не предусмотрено.

Ограничение возникло как защита - опыт тридцатых годов показал, что лишённый гражданства сохраняет права человека формально и не имеет никого, кто обязан их обеспечить; отсюда Конвенция о статусе апатридов 1954 года, определившая апатрида как лицо, «которое не рассматривается гражданином каким-либо государством в силу его закона» (статья 1(1)). Цена защиты в том, что взрослый человек не может распорядиться собственной принадлежностью.

В народе Earthlings выход свободен, односторонен и не требует ничьего согласия. Оговорка, которую делаем сами: выход сегодня ничего не стоит ровно потому, что немного даёт членство. Чем больше народ будет давать, тем дороже станет выход, и тогда эта гарантия будет проверена по-настоящему.

Термин «физическое лицо» появился не вместо человека, а из-за необходимости описать носителей прав, людьми не являющихся. Логически он не обязателен: Германское гражданское уложение открывается нормой о человеке - «Die Rechtsfähigkeit des Menschen beginnt mit der Vollendung der Geburt», правоспособность человека начинается с завершением рождения (параграф 1). Право признаёт это и за собой: «каждый человек, где бы он ни находился, имеет право на признание его правосубъектности» (статья 6 Всеобщей декларации, тождественно - статья 16 Пакта).

Способность быть лицом отбирали, и отбирали правом: рабство, гражданская смерть, лишение гражданства в тридцатые годы. Обратное движение происходит сегодня: правосубъектность присваивают компаниям, а в отдельных правопорядках - природным объектам (Конституция Эквадора 2008 года, статьи 71-74, применённая Конституционным судом в решении № 1149-19-JP/21 от 10 ноября 2021 года; Te Urewera Act 2014, раздел 11; Te Awa Tupua Act 2017, раздел 14). Линия развивается неравномерно: решение Высокого суда штата Уттаракханд от 20 марта 2017 года о правосубъектности Ганги и Ямуны было приостановлено Верховным судом Индии в июле 2017 года, и приводить его как действующее - ошибка.

Отсюда вывод, приложимый и к народу, и к человеку: правовое существование оказалось производным от записи, которую ведёт кто-то другой. У человека это видно на положении лиц без гражданства, у народа - на подмене состава гражданством.

Инфраструктура народа Earthlings построена так, чтобы запись не могла существовать без человека, а человек не мог быть исключён из записи чужим решением: подтверждается уникальность живого человека, принадлежность прекращается только его собственным решением, реестр не хранит сведений о взглядах и голосовании.

Статья 7 Декларации определяет предмет деятельности народа двумя признаками: ни одно государство не решает вопрос в одиночку, и последствия ложатся на тех, у кого не было голоса. Это принцип затронутости, выраженный через признаки, а не через перечень тем.

Уровни при этом не образуют иерархии: народ Earthlings не пересматривает решений государств и не может их отменить. Это разные уровни по кругу вопросов, а не ступени по силе.

В политической теории здесь лежит нерешённая задача: если решать должны все затронутые, то круг затронутых кто-то должен установить, а всякое такое установление само есть решение, принятое за других. Ответ практический: круг никем не устанавливается - его образуют те, кто вошёл сам.

Право предоставляет форму каждому масштабу объединения: брак, товарищество, община, объединение, муниципалитет, народ, государство, международная организация - но последняя есть форма для государств, а не для людей. На уровне человечества формы нет.

Человечество присутствует в праве исключительно как объект: общее наследие человечества, преступления против человечности, общая забота применительно к климату, интересы будущих поколений. Оно бывает тем, ради кого, тем, против кого, и тем, о ком, - и ни разу тем, кто.

Причина не только в небрежности. Человечество не может получить добровольную правовую форму: в него никто не вступал, оно недобровольно по определению, и всякий, кто объявит себя человечеством, начнёт говорить за тех, кто его не выбирал. Народ Earthlings формой человечества не является и ею не станет ни при какой численности: он есть форма, доступная любому и не обязательная ни для кого, и говорит только от имени вошедших.

Свобода объединения закреплена как универсальное право каждого человека: статья 20 Всеобщей декларации прав человека, статья 22 Международного пакта о гражданских и политических правах, статья 11 Европейской конвенции, пункт 9.3 Документа Копенгагенского совещания СБСЕ, статья 8 Пакта об экономических, социальных и культурных правах применительно к профсоюзам, статья 15 Конвенции о правах ребёнка.

Международные нормы понимают объединение широко - как любую добровольную общность людей для совместного выражения и защиты общих интересов; государственная регистрация не является условием защиты, которая распространяется и на неформальные объединения. Ни один из перечисленных актов не устанавливает исчерпывающего перечня допустимых форм или целей.

Отсюда следует одно и только одно: само учредительное действие правомерно. Запрета на такое действие в международном праве нет.

Тезис. Свобода объединения защищает акт и его результат от вмешательства, но не присваивает результату статус: правовая природа возникшего образования определяется отдельными правилами, как статус корпорации определяется корпоративным правом, а не правом ассоциаций. Сколько бы признаков ни накопила ассоциация, ассоциацией она и остаётся.

Ответ: возражение верно, и мы обратного не утверждаем. Переход от объединения к народу свободой объединения не обеспечивается: она отвечает на второй из трёх вопросов раздела 02 и не отвечает на третий.

Наша позиция состоит в другом: право не учреждает народы и не ведёт их реестра, поэтому вопрос разрешается применителем права по признакам и по практике, когда возникает конкретное притязание. Мы предъявляем признаки и практику и предлагаем оценивать их по существу. Это утверждение слабее того, которое хотелось бы сделать, и сильнее того, которое можно опровергнуть.

Тезис. Категория «народ» связана с территорией: народ - это население государства либо население территории, притязающей на самоопределение. Общность, никогда территорией не обладавшая и на неё не притязающая, под категорию не подпадает.

Ответ строится в четыре шага, и ни один не опирается на чьё-либо мнение.

Первое. Такого требования нет ни в одной обязательной норме. Устав территории от народа не требует, общая статья 1 Пактов не требует, ни одна конвенция не требует. Требование не может быть выведено и из определения, поскольку определения не существует - это констатировано официально.

Второе. Там, где территория появляется в текстах, она решает другую задачу - резолюция 1541 (XV) квалифицирует территорию, а не группу; защитная оговорка резолюции 2625 (XXV) описывает условия защиты территориальной целостности. Ни та ни другая не определяет народ.

Третье, решающее для практики. Вся линия решений, отвергавших притязания групп, касается отделения. Доклады Комиссии юристов и Комиссии докладчиков Лиги Наций по Аландским островам (1920-1921) устанавливают, что позитивное международное право не признаёт права национальных групп отделяться от государства, в состав которого они входят. Арбитражная комиссия Конференции по Югославии в Заключении № 2 (11 января 1992 года) указала, что сербское население в Хорватии и Боснии обладает правами меньшинства, но не правом на самоопределение, меняющее границы. Африканская комиссия по правам человека и народов в делах Katangese Peoples' Congress v. Zaire (1995) и Kevin Mgwanga Gunme et al. v. Cameroon (2009) заключила, что самоопределение реализуется в формах, совместимых с суверенитетом и территориальной целостностью.

Эта линия последовательна, и мы приводим её сами. Но она устанавливает ровно то, что в ней сказано: отвергнуто право на отделение. Ни одно из решений не рассматривало добровольное учреждение нетерриториальной общности, не притязающей ни на территорию, ни на изменение границ. Такого дела не было. Прецеденты бьют по притязанию, которого мы не заявляем, и молчат о том, которое заявляем мы.

Четвёртое. Практика последних лет отделила статус от территории в другом направлении. 9 ноября 2023 года Австралия и Тувалу подписали Договор о союзе Фалепили (вступил в силу 28 августа 2024 года); статья 2 фиксирует признание сторонами того, что государственность и суверенитет Тувалу сохранятся несмотря на последствия подъёма уровня моря. В тот же день Форум тихоокеанских островов принял Декларацию о непрерывности государственности; Альянс малых островных государств принял собственную 23 сентября 2024 года.

В 2025 году Комиссия международного права ООН утвердила итоговый доклад Исследовательской группы по подъёму уровня моря: «в отношении государств, особенно затронутых связанным с изменением климата подъёмом уровня моря, среди государств имеется решительная поддержка непрерывности государственности и суверенитета и сохранения международной правосубъектности и членства в международных организациях» (пункт 35). Отдельно отмечено, что статья 1 Конвенции Монтевидео 1933 года, «критерии которой в целом признаются для целей определения государства как лица или субъекта международного права, не решает вопроса о непрерывности государственности в этом контексте» (пункт 37).

Итог по второму возражению. Требование территории не содержится в обязательных нормах, не следует из определения за отсутствием такового и не установлено практикой, поскольку вся адверсативная практика посвящена отделению. Вопрос остаётся открытым - но открытым, а не решённым против нас.

Тезис. Даже если вопрос о народности мог бы быть поставлен, поставить его негде. Практика накапливается в процессуальную пустоту.

Ответ: возражение верно и принимается полностью. Комитет по правам человека в деле Chief Bernard Ominayak and the Lubicon Lake Band v. Canada (сообщение № 167/1984, соображения от 26 марта 1990 года, UN Doc. CCPR/C/38/D/167/1984, пункт 32.1):

Замечание общего порядка № 23 (1994) проводит то же разграничение: «Пакт проводит различие между правом на самоопределение и правами, защищаемыми статьёй 27... Самоопределение не является правом, подлежащим рассмотрению в соответствии с Факультативным протоколом» (пункт 3.1).

Два соседних дела следует приводить точно, поскольку каждое закрывает дверь по своему основанию. В деле Kitok v. Sweden (сообщение № 197/1985, соображения от 27 июля 1988 года, пункт 6.3) Комитет указал, что «автор как индивид не может утверждать, что является жертвой нарушения права на самоопределение, закреплённого в статье 1», - основание здесь индивидуальный характер процедуры. В деле Mikmaq Tribal Society v. Canada (сообщение № 78/1980, решение от 29 июля 1984 года) сообщение признано неприемлемым потому, что автор не доказал полномочий выступать от имени общности; к вопросу о народности это дело не относится вовсе.

У возражения три свойства, которые следует отметить точно.

Оно процессуальное, а не содержательное: Комитет не говорит, что община озера Любикон не является народом, - он говорит, что не уполномочен решать этот вопрос в данной процедуре.

Оно равно закрывает дверь всем, включая народы, чья народность никем не оспаривается: барьер задан природой Факультативного протокола, а не свойствами заявителя. Отсутствие форума симметрично: авторитетно опровергнуть народность в этой процедуре тоже негде.

И оно не лишает статью 1 действия в толковании: в деле Apirana Mahuika et al. v. New Zealand (сообщение № 547/1993, соображения от 27 октября 2000 года) Комитет признал, что положения статьи 1 могут иметь значение при толковании других прав Пакта, в частности статьи 27.

Отсюда вывод: статус консолидируется распределённо или не консолидируется вовсе. Иного механизма не существует ни для кого.

Тезис. Государства оформляют статус тогда, когда общность решает задачу, стоящую перед ними самими. Нетерриториальный народ такой задачи не решает. Практика может накапливаться сколь угодно долго и не превратиться ни во что.

Это возражение мы считаем неопровергнутым, и оно самое серьёзное из адресованных нам. Ответить нечем, кроме двух наблюдений, ни одно из которых его не снимает.

Первое: механизм конверсии отсутствовал не только у нас. У коренных народов до 1960-х годов не было ни голоса, ни органа, ни чьей-либо обязанности с ними считаться, - и тем не менее организованная практика привела к писаным нормам: обязанность консультироваться (Конвенция МОТ № 169, статья 6), право участвовать в принятии решений и принцип свободного, предварительного и осознанного согласия (Декларация ООН о правах коренных народов, статьи 18-19), судебная защита этих обязанностей (Межамериканский суд по правам человека, Saramaka People v. Suriname, 2007). Механизм не предшествовал практике, он возник из неё.

Второе: задача государств может появиться. Вопросы, у которых сегодня нет носителя интереса - климатические перемещения, население исчезающих государств, апатриды, будущие поколения, - обостряются, и отсутствие стороны, способной говорить за затронутых людей, становится проблемой и для государств.

Мы фиксируем возражение как действующее.

Это единственный известный случай, когда попытка учредить нетерриториальный народ была предпринята прямо, и он относится к нашему вопросу ближе любого другого.

На Пятом Всемирном конгрессе рома в Праге 24-28 июля 2000 года Международный союз рома принял Декларацию нации, провозгласившую рома нетерриториальной нацией. Притязание касалось не государственности, а представительства: речь шла о придании статуса нетерриториальной нации с обеспечением надлежащего представительства в международных межправительственных организациях.

Двадцать пять лет спустя не признано ничего.

Здесь необходима точность в обе стороны. Формального отказа не было: никакой орган притязание не рассматривал и решения по нему не выносил. Оно просто не привело ни к чему, и «причин отказа», разбираемых по пунктам, не существует.

Что можно утверждать, оставаясь в границах факта. Правовое препятствие налицо и к нам приложимо в полной мере: понятие народа в обязательных нормах не определено, а сложившаяся практика привязывает его либо к населению государства, либо к территориальной общности. Обстоятельств, которые бы это изменили, с 2000 года не возникло.

Помимо правового препятствия было препятствие доказательственное, и это уже наше собственное наблюдение. Кто говорит от имени общности, кто в неё входит, может ли это быть установлено, а не заявлено - на эти вопросы притязание 2000 года ответить не могло: представительство оспаривалось, а членство в рассеянном населении численностью в миллионы человек не поддавалось установлению в принципе, и не по вине заявителей - средств для этого не существовало. Подтверждённое индивидуальное членство, постоянный реестр и неизменяемая запись решений в 2000 году доступны не были.

Взвесим честно: мы не можем сказать, что «одна из причин отпала», поскольку причин никто не формулировал. Следует лишь, что одно из затруднений 2000 года у нашей конструкции устранено, а правовое препятствие осталось.

В консультативном заключении от 11 апреля 1949 года Международный Суд установил, что международная правосубъектность не ограничивается государствами: ООН признана субъектом международного права, способным предъявлять требования, не будучи государством. В том же заключении сформулирован принцип более общий: «Субъекты права в любой правовой системе не обязательно одинаковы по своей природе или по объёму своих прав, и их природа зависит от потребностей сообщества».

Круг субъектов расширялся на памяти живущих: сначала международные организации, затем человек, который после Нюрнберга несёт международную ответственность и обладает международно защищаемыми правами. Каждый раз расширение шло за функцией и потребностью, а не за территорией.

Суверенный Мальтийский орден не владеет территорией с 1798 года, но поддерживает дипломатические отношения более чем со ста государствами, имеет статус постоянного наблюдателя при Генеральной Ассамблее ООН (резолюция 48/265, 1994 год) и выдаёт собственные паспорта. Святой Престол сохранял международную правосубъектность в 1870-1929 годах, не обладая никакой территорией.

Это подтверждено не только практикой государств, но и судебным решением: в деле Nanni and Others v. Pace and the Sovereign Order of Malta Кассационный суд Италии (Annual Digest, 1935-1937, дело № 2) признал, что Орден как международное образование обладает собственной юридической личностью и не нуждается в разрешении государства для своих актов.

В консультативном заключении от 22 июля 2010 года Международный Суд десятью голосами против четырёх установил, что декларация независимости Косово от 17 февраля 2008 года не нарушила международное право, поскольку «общее международное право не содержит применимого запрета на декларации независимости». Суд сознательно не выносил суждения ни о государственности Косово, ни о праве на самоопределение вне колониального контекста.

Тайвань устойчиво функционирует вне членства в ООН с 1971 года, когда резолюцией Генеральной Ассамблеи 2758 (XXVI) от 25 октября 1971 года представители прежней власти были лишены места в Организации.

Международное право штатно развивается через притязания, у которых в момент заявления не было основания в действующих нормах.

Прокламация Трумэна о континентальном шельфе (Proclamation 2667 от 28 сентября 1945 года) была односторонним притязанием: ни одна норма его не предусматривала. За ним последовала практика других государств, и через тринадцать лет притязание стало договорной нормой (Женевская конвенция о континентальном шельфе, 29 апреля 1958 года).

Международный Суд в делах о континентальном шельфе Северного моря (решение от 20 февраля 1969 года) оценил прокламацию именно так: она «вскоре стала рассматриваться как отправная точка позитивного права по этому вопросу», а выдвинутое ею положение о первоначальном и исключительном праве прибрежного государства возобладало над прочими и было отражено в Конвенции 1958 года (пункт 47). Сходный путь за одно десятилетие прошла исключительная экономическая зона, закреплённая Конвенцией ООН по морскому праву 1982 года.

Схема «притязание - практика - правовая констатация» есть документированный способ, которым международное право меняется.

В 1863 году пять частных граждан Женевы учредили комитет помощи раненым: не государство, не орден с суверенным прошлым, не творение договора, а частную самоорганизацию. Уже через год по их инициативе была созвана дипломатическая конференция и принята первая Женевская конвенция (1864), встроившая комитет в международное право.

Сегодня МККК - носитель функциональной международной правосубъектности: договорные мандаты, соглашения о штаб-квартире с десятками государств, статус наблюдателя при Генеральной Ассамблее ООН (резолюция 45/6 от 16 октября 1990 года), - и при этом по форме он остаётся частной ассоциацией по швейцарскому гражданскому праву. Порядок событий принципиален: согласие государств не предшествовало возникновению, оно оформило состоявшуюся полезную практику.

Европейский суд по правам человека в делах Sidiropoulos and Others v. Greece (1998) и Stankov and the United Macedonian Organisation Ilinden v. Bulgaria (2001) признал нарушением статьи 11 Конвенции подавление организаций, утверждавших идентичность, само существование которой государство отрицало.

Общее наследие человечества закреплено для сфер за пределами национальной юрисдикции: «Район и его ресурсы являются общим наследием человечества» (статья 136 Конвенции ООН по морскому праву 1982 года); статья 11 Соглашения о Луне 1979 года объявляет тем же Луну и её ресурсы. Эти режимы допускают интерес человечества как целого, но не создают носителя, способного его заявить.

Наднациональная дополнительная принадлежность закреплена нормой: по статье 20(1) Договора о функционировании Европейского союза гражданство Союза «является дополнительным к национальному гражданству и не заменяет его».

Градуированные формы участия - статусы наблюдателя, консультативного участия и иные промежуточные формы - подтверждают, что международное право знает не только дихотомию «государство либо отсутствие статуса», но и спектр участия.

Вывод раздела: международное право знает развитие через новые формы коллективности, новые уровни принадлежности и новые форматы участия. Оно знает также случай, когда попытка нетерриториальной народности не привела ни к чему, и мы назвали его первым.

Устав ООН (26 июня 1945 года), статья 1(2) - развитие дружественных отношений между нациями «на основе уважения принципа равноправия и самоопределения народов».

Пакты о правах (резолюция 2200 A (XXI) от 16 декабря 1966 года), общая статья 1(1) - «Все народы имеют право на самоопределение...».

Декларация о принципах международного права (резолюция 2625 (XXV) от 24 октября 1970 года) - подтверждает право народов свободно определять свой политический статус без вмешательства извне и завершает перечень способов его осуществления словами «или установление любого иного политического статуса, свободно определённого народом».

Венская декларация и Программа действий (25 июня 1993 года, часть I, пункт 2) - самоопределение не должно толковаться как санкционирующее разрушение территориальной целостности государств, соблюдающих принцип равноправия и представляющих всё население без дискриминации.

Общая статья 1 закрепляет две ветви: народ «свободно устанавливает свой политический статус» - внешняя ветвь, изменение границ или статуса территории, - и «свободно обеспечивает своё экономическое, социальное и культурное развитие» - внутренняя. Разграничивает их не место осуществления, а последствие: внешнее меняет конфигурацию государств, внутреннее не меняет в государствах ничего.

Верховный суд Канады в справке о сецессии Квебека (Reference re Secession of Quebec, [1998] 2 S.C.R. 217) закрепил примат внутреннего самоопределения: по общему правилу право осуществляется без посягательства на территориальную целостность, внешняя форма есть исключение для крайних случаев. Именно это разграничение, и только его, мы берём из решения.

Народ Earthlings формируется в логике внутреннего, нетерриториального и добровольного самоопределения: не требует отделения, не заявляет территориальных претензий и не претендует на принудительную юрисдикцию.

Признанное правом содержание внутреннего самоопределения уже включает самоуправление народа в собственных делах: Декларация ООН о правах коренных народов признаёт право на самоопределение (статья 3) и раскрывает его как «автономию или самоуправление в вопросах, относящихся к их внутренним и местным делам» (статья 4), при оговорке о территориальной целостности (статья 46), зеркально совпадающей с нашей. Существо права Международный Суд указал в консультативном заключении по Западной Сахаре (1975): решает свободное и подлинное волеизъявление самого народа, форма вторична.

Самоопределение Earthlings носит складывающий, а не вычитающий характер: оно добавляет принадлежность, ничего не отнимая у государств, и потому по конструкции не способно посягнуть на территориальную целостность - предмет посягательства отсутствует.

Отсутствие территориальных претензий - ни территории, ни юрисдикции над физическим пространством, ресурсами или населением государств.

Отказ от принуждения и монополии на силу - исключаются вооружённые формирования, силовые структуры и принудительное исполнение решений.

Отказ от классических функций публичной власти - никаких притязаний на налогообложение, уголовную юрисдикцию и регулирование внутренней экономики государств.

Совместимость с национальным гражданством - при коллизии применимого права приоритет имеют обязательные нормы соответствующей национальной юрисдикции.

В международном праве одни и те же действия имеют разное значение в зависимости от качества, в котором они совершаются: в доктрине исторического титула засчитываются лишь акты à titre de souverain, «в качестве суверена», а те же действия частным порядком не создают ничего.

Поэтому открыто заявленное притязание есть не риторика, а юридический квалификатор накапливаемой практики: самоуправление, осуществляемое и документируемое в качестве народа, созревает в доказательства народности, тогда как те же годы без заявленного качества созрели бы лишь в зрелую ассоциацию. Отсюда и требования к практике - открытость, последовательность, документированность: реестр, публичные голосования и учредительные акты суть производство доказательств, а не витрина.

Ни один статус в международном праве не подтверждается решением одного органа: ни один суд никогда не сертифицировал ни одно государство. Статусы консолидируются распределённо, через множество малых дверей.

Отсюда термин, которым в документах народа обозначается искомое. Правовая различимость - это обращение с общностью как с народом там, где возникает конкретный вопрос: допуск на площадку, обязанность консультироваться, квалификация в отдельном деле. Она не выдаётся актом и не удостоверяется реестром и потому измеряется не датой решения, а числом открывшихся дверей.

Показателен путь Палестины: приём в ЮНЕСКО в качестве государства-члена 31 октября 2011 года; статус государства-наблюдателя - резолюция Генеральной Ассамблеи 67/19 от 29 ноября 2012 года; обращение как с государством-участником для целей Римского статута - решение Палаты предварительного производства I Международного уголовного суда от 5 февраля 2021 года.

Первые двери существуют и для инициативы подобного рода: письменные материалы в универсальный периодический обзор и в адрес специальных процедур ООН открыты любому гражданскому обществу; консультативный статус при ЭКОСОС достижим через юридическое лицо-носитель, как участвует Совет саамов, состоящий в реестре (Roster), притом что саамский народ никто не считает неправительственной организацией; далее - многосторонние площадки и наблюдательские статусы.

Достижимость конечной точки подтверждена в сильной форме: обязанность государств консультироваться с народами, не имеющими государства, на памяти одного поколения прошла путь от полного отсутствия до писаной нормы (Конвенция МОТ № 169, статья 6; Декларация ООН о правах коренных народов, статьи 18-19; Saramaka People v. Suriname, 2007).

Устройством предусмотрено, что вся практика самоуправления - голосования с указанием даты, вопроса, явки, результата и исполнения, движения средств казначейства, приёмы в члены, работа сот - фиксируется в публичной летописи, недоступной для изменения задним числом. Летопись начинается раньше, чем народ сложится: первой её записью становятся предложения к учредительному тексту, ответы на них и результат голосования о его принятии. Ни один народ в истории не располагает документированной записью своей жизни с первого дня, поскольку вести её было нечем.

Условия легитимации при этом названы прямо: численность и географическая распределённость за пределами локального круга; реальное участие, а не только подписи; качество процедур - честное подтверждение личности, прозрачное голосование, защита от захвата управления; публичная подотчётность по правилам, финансам, составу и практике управления.

Ни один количественный показатель сам по себе не создаёт международно-правового статуса. Для добросовестной оценки развития можно различать четыре стадии.

Народ Earthlings не утверждает, что сам факт его появления даёт право говорить от имени человечества, и не обещает заранее определённого статуса.

Для запросов от государств, международных организаций, юристов и исследователей: info@earth-lings.org

Официальный сайт: earth-lings.org

Настоящий документ является рабочей публичной правовой позицией и уточняется по мере экспертного диалога. Он входит в число документов, открытых для предложений в учредительный период: порядок изложен в документе «Учредительный период».